Искренность и красота

Анна Аристова

Анна Аристова – фотограф-портретист из Москвы. Каждую ее работу, будь то портрет известного актера, съемка для журнала или семейная фотография, отличают неподдельная искренность и утонченный вкус. Анна не гонится за медийностью и славой – у нее иные приоритеты: она ищет красоту в моменте и делится ею с нами


 

Fashion Collection: Анна, заголовком одного из ваших интервью были слова «Делать, не изменяя своему взгляду». Вы по-прежнему непоколебимы в своих убеждениях? Или в чем-то они, как и вы сами, немного изменились? И в чем не изменятся никогда?

Анна Аристова: Чем хороши (или плохи)интервью – тем, что это «здесь и сейчас». Тогда я думала так, сейчас думаю по-другому. Конечно, сегодня не смогу сказать так категорично. Я очень люблю пробовать новое, стараюсь снимать в разной стилистике и разных жанрах (хотя от ч/б не отхожу, это моя любовь), экспериментирую с разной техникой, открываю для себя новых людей, новые команды. А неизменными должны оставаться свои вкус и стиль. Не так давно я стала работать в команде. Фотограф и стилист – два главных человека на площадке. Порой стилисты гонятся за модой и трендами, считая, что модель в кадре обязательно должна быть только в модной одежде. Я же считаю, что красота вне любых трендов, поэтому наши мнения иногда расходятся. Стараюсь предлагать свои варианты, находить компромисс: не могу снимать то, что не чувствую. Когда снимаешь то, что тебе не нравится, начинаешь болеть.

F.C.: Вы упомянули ключевое слово – видение. Для вас важно, чтобы ваши работы узнавали?

А.А.: Нет. На самом деле удивляюсь, когда мне говорят, что мои фотографии узнаваемы, – я этого не замечаю. Если открыть мой Instagram, он такой разношерстный: там и дети, и актеры, и модели; и цвет, и ч/б. Так что «узнаваемость» для меня не принципиальна.

F.C.: А что вам самой нравится и цепляет в работах других фотографов?

А.А.: Мне нравится, когда история сделана красиво. Мне мало одной фотографии – я люблю снимать маленькие истории в 8-10 кадров. В профессии фотографа очень важно и ценно умение отбирать, что, кстати говоря, есть далеко не у всех. Отобрать и соединить кадры в некоторое повествование не так уж просто, для этого нужны вкус и опыт. И когда я вижу подобные работы, всегда обращаю на них внимание, потому что сама стараюсь так же снимать и работать.

F.C.: Удивительно, но по образованию вы учитель начальных классов. Что из профессии учителя перенесли в занятие фотографией?

А.А.: Педагогическое образование дает мне возможность легко находить общий язык с людьми. Из детского сада, в котором мне довелось поработать, я взяла любовь к детским съемкам, движению и легкости в кадре. Начала снимать, еще работая в детском саду. Уже тогда купила пленку и «щелкала» детишек. Помню, заведующая увидела на моем столе фотографии и сказала: «Ань, какие крутые работы! Тебе нужно открывать фотовыставки, двигаться в этом направлении!» Я не восприняла эти слова всерьез: тогда свою дальнейшую жизнь видела совсем по-другому. Была уверена, что выйду замуж, рожу кучу детей и буду сидеть дома. Но потом все очень сильно поменялось. И сейчас, вспоминая моих первых моделей, понимаю, что очень люблю движение и легкость в фотографии. Так я и снимаю семьи.

F.C.: Когда вы только начинали свой путь в фотографии, в Москве уже была огромная конкуренция, своя фотографическая тусовка. Как считаете: чувство соперничества стимулирует художника или о нем он должен думать в последнюю очередь?

А.А.: Я считаю, что фотограф не должен думать о конкуренции, иначе ты сам себя уничтожаешь. Это правда – я этот путь уже проходила. Если долго смотреть на чужие работы, тебе всегда будет казаться, что ты хуже. Лично меня это стопорило, вгоняло в комплексы. В какой-то момент я решила, что не стану ни на кого обращать внимания и буду делать то, что хочу. Единственное, что заимствую из соцсетей, – это референсы, которые мне помогают в процессе сьемки и в создании какой-то идеи. Признаюсь, когда только начинала, ужаснулась тому, насколько поздно, как мне тогда казалось, я пришла в мир фотографии. Мне было 24 года; чтобы добиться успеха, завести нужные знакомства, фотографы начинали лет с 18. А я-то уже старая, с ребенком – куда мне. Конечно, меня это ужасало: я видела конкурентов, я только начинаю, а у них уже почти все есть, их знают, а меня нет – вот это было самым сложным и страшным. Следить за этим стало просто невыносимо. Наконец я поняла – и до сих пор так считаю, – что фотографа должна продавать только его фотография. И неважно, в каком возрасте и на каком жизненном этапе она сделана.

F.C.: Наверняка вы задавались вопросом, почему люди соглашались работать с вами, когда вы были еще начинающим, никому не известным фотографом. Это ведь дорогого стоит!

А.А.: Это правда. Вспоминаю те времена и удивляюсь, ведь тогда у меня и портфолио-то толком не было. Причем фотографироваться соглашались как мои друзья, так и совсем незнакомые ребята, которым лично писала. Наверное, они мне доверяли, потому что я изначально очень четко ставила задачи. Могла написать: «Привет! Ты мне нравишься, я хочу с тобой поработать», – и ясно описывала человеку, что мне от него нужно, присылала референсы, чтобы тот наглядно понимал, чего от него хотят. Тогда и не задумывалась, почему люди соглашались, но они соглашались – и это неоценимо важно. Отказ в начале пути немного сбивает, лишает уверенности в своих силах.

F.C.: Где вы изучали ремесло фотографа?

А.А.: Первую камеру мне купил мой бывший муж. Помню, мы очень сильно поссорились, и покупка фотоаппарата была моим условием примирения. Он купил Canon 1100D со стандартным объективом; позже мне посоветовали приобрести портретный объектив. Я сходила на курс по фотографии (он длился часа 3-4), на котором рассказали о самых основах этого ремесла. Это был мой единственный курс: на остальное и денег не было, и к тому же я тогда не особо разбиралась, к кому, куда и зачем идти; но это мне было и не нужно. Я просто стала много снимать. Сначала сына, а когда уезжала в деревню – местных ребят. Был период неопределенности – сама не знала, что бы мне хотелось фотографировать: и то не хочу, и это не нравится. Со временем ситуация начала проясняться, и все как-то само завертелось. Главное – желание!

F.C.: Выходит, что в вашей жизни искусство фотографии напрямую связано с переменами в жизни…

А.А.: Как оказалось, да. Я ведь потом развелась с мужем; это событие вызвало во мне серьезные перемены, стало большим скачком. Уехала с ребенком к родителям, находилась в жуткой депрессии – тогда, возможно, этого и не осознавала, но сейчас понимаю, какой был ужас. Решила, что не вернусь в детский сад и вообще хочу изменить сферу деятельности – буду заниматься фотографией. У мамы был железный стереотип, что съемки денег не приносят, она очень переживала за меня, все время повторяла: «Фотография тебя кормить не будет». В общем, меня штормило. А на руках маленький сын, с которым нужно проводить много времени, заботиться. Я очень переживала: если все время буду с ребенком, не смогу развиваться в профессиональном плане. Как оказалось, такое мнение было ложным, но тогда эти обстоятельства и мысли меня просто уничтожали. Хорошо, что мне помогала (и до сих пор помогает) бабушка Вани. Она забирала его на выходные, а я с утра до ночи кого-то обязательно снимала. Это были концерты и мероприятия, модели. В будни старалась снимать, пока ребенок был в садике. В тот период жизни я чувствовала себя рыбой, оказавшейся в маленькой тарелке. Была очень неразборчивой в съемках, соглашалась буквально на все. К счастью, со временем ситуация понемногу стала налаживаться. Появлялись заказы, я начала понимать, чего хочу и в каком направлении стоит двигаться.


«Во время сьемки
для меня главное — дать 
свободу человеку»


 

F.C.: В вашей памяти остался момент или съемка, когда вы поняли: это того стоило, все было не зря?

А.А.: Конечно, и таких сьемок много. Я, на самом, деле люблю свои работы—не все, но многие. Люблю, когда смотрю на фото и понимаю, что оно— вне времени. Для меня очень важно сделать фотографию, которая не будет зависеть от конкретной даты, события, места. Хочу, чтобы через годы мои работы оставались интересными и актуальными, чтобы они цепляли. Чтобы, глядя на фото, я понимала: это тот самый кадр

F.C.: Ваш нынешний муж тоже фотограф. Между вами есть конкуренция?

А.А.: Нет, что вы. Никакой конкуренции – я же его люблю. Он, может быть, и конкурирует, но надеюсь, что нет. (Улыбается.) Мы помогаем друг другу: часто советуемся при отборе работ, присутствуем на сьемках друг у друга. И это здорово. Муж оказался моим первым ассистентом, до этого я к себе никого не подпускала – не доверяла. Но мы стараемся дозировать совместную работу, не мешать друг другу. Все-таки в семье хочется быть мужем и женой.

F.C.: У вас много авторских фотопроектов. Можно ли сказать, что они отображают ваши жизненные периоды и личные переживания – иными словами, являются галереей вашей жизни?

А.А.: Если говорить о выставках, то да. Выставки отражают мои очень мощные переживания. А фотопроекты рождаются от какого-то состояния, от мыслей. Мне хочется отойди от убеждения, что на новые проекты и выставки вдохновляют страдания. Моя первая выставка была как раз через боль и страдания, а потом я ужаснулась этому и поняла, что не хочу делать крутые проекты только потому, что мне плохо и надо страдать. В какой-то момент испугалась, что без этих страданий вообще не смогу сделать ничего стоящего. Но я ошибалась. Вторая большая выставка была сделана осознанно и без психологических истязаний. Она появилась, потому что я хотела ее сделать: поставила себе цель и воплотила ее.

F.C.: Кого больше всего любите фотографировать, или для вас не имеет значения, кто перед камерой?

А.А.: Не могу сказать, кого люблю снимать больше—как и не могу определиться с любимым жанром: мне многое нравится. Вот недавно снимала потрясающую семью, просто волшебную; 2 девочки—как ангелочки. И в то же время я боюсь погрязнуть в семейной фотографии. Очень часто слышу от своих знакомых, что этот жанр—мой конек. Я сопротивляюсь этому мнению, не хочу быть только семейным фотографом. Но когда я вижу эти счастливые прекрасные моменты, запечатленные моей камерой, понимаю, как это здорово. Поэтому я люблю работать в разных жанрах, люблю открывать новые лица.

Ко мне приходят абсолютно разные люди: от молодых начинающих актеров до больших семей. Но я сейчас не гонюсь за публикой, наоборот: я ее даже боюсь. Боюсь, что это сломит мое увлечение и превратит его в какую-то фабричную историю.

F.C.: Случалось ли вам наблюдать, как действительно талантливые фотографы в погоне за узнаваемостью и славой теряли что-то имманентное, ценное и обрастали штампами? Не боитесь, что с вами может произойти нечто подобное?

А.А.: Я очень этого боюсь. Это, наверное, самое страшное для меня. Не хочу превратиться в фотоателье, в которое приходит множество людей и нон-стоп снимается в одном и том же углу. А ведь многие фотографы так работают. Но это объяснимо: у людей на первом месте деньги. Многие устраивают фотодни, это очень удобно и прибыльно, но не про меня.

Я снимаю и детей, и актерские портфолио, иногда свадьбы: боюсь застрять в определенном жанре. Если каждый день буду снимать одно и то же, сойду с ума.

F.C.: Как и многие фотографы, которых принято называть «топовыми», вы также снимаете медийных персон. По моему личному мнению, фотографии со знаменитостями часто используются как инструмент, «приманка» для обычного человека. Люди хотят попасть в Instagram фотографа, чтобы быть в одном ряду с известными актёрами, моделями, певцами.

 

А.А.: Во-первых, я не считаю, что хорошая фотография будет сделана только с медийным лицом. Я не из тех фотографов, которые хотят продвинуться за счет известных личностей. Во-вторых, а кто сейчас медийный? Конечно, есть очень известные люди, но это не значит, что я горю желанием их фотографировать. Если они закажут фотосессию, я готова поработать.

Есть фотографы, которые хотят снимать только известных людей, их тусовки, мероприятия и тд. Но я считаю, что фотография, в первую очередь, должна быть хорошей—и не важно, с кем она сделана.

 

F.C.: А что для вас хорошая фотография?

А.А.: Сложно сказать. Лично для меня в ней должна быть какая-то загадка, история, которую мне удалось воплотить.

И при этом разгадка у каждого может быть своя. С помощью фотографии я отвечаю на свои личные вопросы без надобности кому-то что-то доказать. Фотография должна говорить сама за себя. Может быть, она вообще никому ничего не должна.

F.C.: Как думаете, человек посредством искусства к себе приближается или от себя отдаляется, стараясь избавиться от некоторых своих качеств, стать лучше?

А.А.: Конечно же приближается, эти процессы связаны напрямую. Каждое искусство, будь то музыка, кино, литература, фотография дает возможность раскрыться, вытащить свои переживания наружу, тем самым помогая от них избавиться. Через фотографию я могу делиться грустью, а могу и дарить радость.  По моему мнению, искусство —путь к освобождению и развитию.

Создание фотографии—это постоянный внутренний диалог: что и как должно быть в кадре; какая должна быть история, какая команда. Я через фотографию очень изменилась, мне даже многие знакомые об этом говорят. Я раньше, и я сейчас—это два разных человека. Наверное, никогда раньше я не жила так осознанно, как сейчас. И эта осознанность проявляется во всем: в моих действиях, желаниях, идеях. Все по-другому, и все мне нравится.

F.C.: Как работается с детьми и с большими семьями?

А.А.: С детьми работать очень интересно и очень непредсказуемо – никогда не угадаешь, что получится. Поэтому лучше не ставить никаких целей. Когда мы с родителями обсуждаем детали предстоящей съемки, я всегда предупреждаю: результат может быть непредсказуем. На самом деле, не только с детьми. Бывало, идешь на съемку, думаешь: сейчас должно круто получиться—но так не получалось. Возможно, от некоторых съемок я ждала очень многого, а они не оправдывали ожиданий. Поэтому сейчас я стараюсь приходить в студию максимально «чистым листом», и только во время работы начинаю вливаться.

Недавно мы снимали интервью с оператором Женей Козловым. Он высказал удивительные мысли о том, что вообще не нужно ничего ожидать—ни от жизни, ни от людей. Нужно жить, как живёт его маленький сын—одним моментом.

F.C.: Он здорово сказал и о вдохновении: «Вдохновение—это то, с чем надо жить всегда».

А.А.: Да. Полностью с ним согласна. Я поэтому во вдохновение—в том смысле, в котором его понимают многие—и не верю. Я удивляюсь, когда у меня спрашивают, в чем я черпаю вдохновение. Что значит—в чем?! Я так живу, это мой образ жизни. К вдохновению не нужно относиться, как к птичке, которая прилетела и улетела. Оно должно быть везде и во всем.

F.C.: По моим наблюдениям, у каждого фотографа есть «свои» люди, музы, которые у него получаются, а у других фотографов – нет. Правда ли, что у каждого фотографа есть свой типаж?

А.А.: Это есть и наблюдается у многих фотографов. Считаю, что так быть не должно: можно круто снять и бездомного, и олигарха. Для меня любые условности сюжетов и типажей – это ограничения. Я ведь люблю снимать и путешествия, но редко их выкладываю. Расскажу небольшую историю. Этим летом мы с мужем в качестве фотографов путешествовали по Алтаю. Нас объединили с группой очень жизнерадостных пожилых итальянцев. Наверное, это было одно из лучших путешествий! Вдруг у нас с мужем одновременно сломались камеры. Его камера совсем перестала работать, моя еще немного держалась. Я поняла, что буду очень себя винить, если не сделаю каждому портрет, что просто необходимо запечатлеть их в этом моменте, здесь и сейчас. И в один день я собрала всех и по очереди сфотографировала. Они обычные люди, в других обстоятельствах я не стала бы их снимать; но они такие красивые – с красивыми душами. Получились очень эмоциональные портреты, их турфирма даже сделала каталог. Поэтому, возвращаясь к вопросу, хочу сказать, что можно снимать кого угодно. Я не ставлю себя в рамки работы только со знаменитостями; одинаково люблю снимать и мужчин, и женщин. Кстати, один мой ученик (я веду онлайн-курсы) недавно сказал: «Аня, ты первый фотограф, который одинаково круто снимает и мужчин, и женщин». Я особо об этом не задумывалась, но мне было приятно это услышать.

F.C.: Универсальность – важное качество для фотографа?

А.А.: Конечно! Ты ведь постоянно развиваешься, открываешь новые горизонты. А если снимать только в студии или только на натуре, работать только с мужчинами или женщинами, где развитие? Я мечтаю провести сьемку на природе, с морем и скалами. У Лейбовиц, кстати, есть потрясающая съемка Джоли и Питта с детьми. Невероятно красивая фотосессия.

F.C.: Вы проводите какие-то параллели между внешностью человека и его внутренним содержанием?

А.А.: Нет. Это очень сложно – узнать, что внутри у незнакомого человека. Ты рисуешь себе какой-то образ, который хочешь воплотить через кого-то, или тебе нравится человек – и ты видишь его в кадре. Я, наверное, в этом плане очень эгоистична: мне просто нужен конкретный человек, а какой он в жизни, для меня значения не имеет. Он должен быть в этом кадре – и точка.

F.C.: Просматривая и сравнивая свои работы разных жизненных этапов, видите изменения в них и в себе самой?  

А.А.: В самом начале занятия фотографией я находилась в постоянных поисках. Вообще не понимала, что и как я хочу снимать, был лишь какой-то страх и состояние «нащупывания» вслепую. Когда я пришла к поэтам и музыкантам, появилось много свободы (снимала всех бесплатно), я делала, что хотела. Вот тогда я полюбила естественный свет, уличные съёмки. Началось появляться какое-то представление о том, чего хочу; я сразу влюбилась в ч/б. Очень долго я снимала исключительно на улице, к студиям пришла только в конце 2015-го. Я боялась всех этих вспышек, мне казалось, что фотография выйдет безвкусной и некрасивой. Но когда стало холодно, решила, что хватит морозить людей на улице, нужно идти в студию и пробовать. На этот шаг меня вдохновили студийные портреты таких фотографов, как Уильям Клакстон, Майкл Берт, Крис Бак, Салли Соамс, Джон Рэнкин, Найджел Пэрри, Кэмп. В Москве в таком стиле работала Анисия Кузьмина, с которой я позже познакомилась. Я стала пробовать снимать в студиях—и у меня потихоньку стало получаться. Потом я в них застряла, поняла, что это шаг назад, что нужно снимать и в студии, и на улице. Далее начала фотографировать и в квартирах. В итоге пришла к выводу, что хочу снимать везде. А ведь многие фотографы работают только в студиях, или только на улицах.

F.C.: Как вы относитесь к критике? Она вам нужна?

А.А.: Иногда она действительно необходима, и ее нужно воспринимать адекватно. Но в самом начале карьеры она меня ломала. Тогда я, как и многие, создала свою страничку в соцсети, на которую активно приглашала разных людей, в том числе и незнакомым. Видимо, я настолько «достала» одного журналиста, что тот, разразившись гневным постом о ненавистных ему людях, среди них упомянул и меня. Я приняла это очень близко к сердцу, впала в дикую депрессию. Мне казалось, что мир рухнул, нужно выбрасывать камеру. Но в силу своего характера я бываю непробиваемой и упертой, что меня и спасало в начале пути. Знала, чего хочу, и очень верила в то, что делала. Я будто зацепилась за что-то очень важное и поняла, что это мое, что надо идти и делать, несмотря ни на что. Решила, что фотография должна быть в моей жизни, и, чтобы никакая критика мне не мешала, поставила блок от посторонних мыслей. И рада этому, ведь могла бы сломаться, как ломаются многие другие фотографы. Это страшно.

 

«Фотограф не должен думать о конкуренции,
иначе ты сам себя уничтожаешь»


 

F.C.: Вы любите открывать новые лица. Но, возможно, и среди известных людей есть те, с которыми хотелось бы поработать?

А.А.: Есть несколько идей. Я бы хотела поснимать Гарика Сукачёва, Владимира Познера, Ренату Литвинову, возможно, Земфиру. Екатерина Скулкина – очень красивая женщина с невероятной энергетикой. С удовольствием бы ее поснимала. Многие фотографы, и я в том числе, зависимы от визуальности: должно быть красиво. Мы порой гонимся за красотой внешней, за выразительными чертами лица. А ведь рядом с нами живут безумно умные и талантливые люди, которые не так известны, но заслуживают не меньшего внимания. Мне бы очень хотелось поснимать людей из мира искусства: архитекторов, скульпторов, художников. Попытаться уловить в кадре рождение произведения искусства, движение их мысли. Здорово было бы поснимать ученых, математиков, физиков.

F.C.: Кстати, об энергетике. Энергетика, исходящая от человека в процессе съемки, остается на фото?

А.А.: Я надеюсь, что да, но об этом не задумываюсь. Во время сьемки для меня главное дать свободу человеку. Предлагаю ему разные варианты, а потом мы импровизируем. Наверное, энергетика остается, да это и не важно. Человек – он всегда разный: все ежеминутно меняется. Есть лишь момент.

F.C.: Что для вас красота?

А.А.: Доброта. Это очень ценное качество в наше время.

_______________________

Текст: Татьяна Плющай . Фото: Анна Аристова
Fashion Collection Беларусь, май 2019, № 05 (69)

Смотрите также